Статья из Волнового теоретика (апрель 2019 год) (часть 1)

Рациональная экономическая стадность против прерациональной финансовой стадности
Иногда стадное поведения является рациональным. Поход с друзьями в торговый центр, чтобы воспользоваться распродажей - это рациональный акт. Как и очереди за нормированным бензином или эвакуация из зоны бедствия. Такие решения вытекают из экономического и социального контекста относительной определенности.

Прерациональное стадное поведение преобладает в условиях неопределенности, таких как мода, причуды, бизнес, политика и финансовые рынки. Социономика в первую очередь занимается этой версией стадности.

Определяет ли уровень эмоций силу стадного инстинкта?
Некоторые исследователи пришли к выводу, что люди в повышенном эмоциональном состоянии подвержены стадности сильнее, чем спокойные люди. Но эти тесты, возможно, обнаружили различные эмоциональные состояния стад, а не разное количество стад. Люди под действием сильных эмоций могут согласиться, что фондовый рынок – это увлекательно и заслуживает внимания. Люди в спокойном эмоциональном состоянии могут согласиться, что фондовый рынок скучен и недостоин внимания. Степень эмоций не влияет на степень согласия или количество стада. Просто существуют различные интенсивности эмоций и разновидности действий, связанных с предметом, по поводу которого соглашается стадо. Представим группу газелей в саванне. Если они начинают паниковать и убегают, это значит, что они стали больше подвержены стадности? Нет, стадо просто переходит из одного эмоционального состояния в другое. В первом случае они призывали друг друга к спокойствию, а во втором - к паническому бегству.

Социономическая теория стадности способствует более глубокому пониманию социальных тенденций
Социономические идеи открывают двери для более глубокого понимания всех видов социальных тенденций и событий. Рассмотрите это глубокое размышление физика Марка Бьюкенена со ссылкой на академического экономиста Брэда ДеЛонга середины 2008 года:

Кризис также иллюстрирует еще один недостаток равновесного мышления: тенденцию недооценивать вероятность внезапных крупных событий. … Неспособность понять это привела к ряду больших потерь «квантовых» хедж-фондов, которые используют сложные математические алгоритмы для анализа рынков. «Они говорили что-то вроде: «Наша стратегия была в порядке, мы просто пострадали от события с 16 стандартными отклонениями», - говорит он. Это отражает ошибочность равновесного мышления, которое предполагает, что хвост кривой является тонким. «Хвосты толстые», - говорит Делонг.

Наблюдение Мандельброта, сделанное в 1963 году, о том, что изменения цен на финансовых рынках имеют толстохвостые распределения, получило широкое распространение после краха 1987 года и остается точным. Но толстые хвосты не объясняют, почему многие квантовые фонды потерпели неудачу так скоро после появления. Они готовились к большим победам, но взорвались за очень короткое время. (В главе 40 «Социономической теории экономики» приводится пример.) Почему так?

Социономика дает понимание этого вопроса. Правда, в 2008 году финансовая система не переживала события, происходящего раз в миллион лет, но даже если бы «толстые хвосты» сделали вероятность такого кризиса, скажем, раз в пятьдесят или сто лет, это все равно не объяснило бы, почему эти квантовые фонды теряли деньги так быстро после разработки своих стратегий. Социономика однозначно признает, что сами модели, которые они построили, были продуктом мышления, сформированного социальным настроением, стадностью, идеологической инфекцией и линейной проекцией. Четвертьвековая тенденция к позитивным социальным настроениям и непрекращающиеся новости о росте цен на акции и облигации, в конечном счете, побудили склонных к математике людей искать сокровища на финансовых рынках. В тот же период были получены искаженные рыночные данные, на которых они основывали свой анализ, и, применяя линейную, а не фрактальную проекцию, они не были настроены на тот факт, что чем дольше продолжается тренд, тем больше вероятность его изменения. Эти фонды, проще говоря, присоединились к стаду после долгой тенденции к позитивному социальному настроению, которое привело людей к распространению информации о финансах и которое также создало, казалось бы, надежную инвестиционную среду. Эти два условия регулировали сроки принятия квантовыми фондами решения попытаться выяснить, как делать деньги на финансовых рынках. Их склонность линейно проецировать долговременные условия в будущее предопределила их судьбу. К тому времени, когда их стратегии стали полностью функциональными, старые тенденции и условия созрели до такой степени, что должны были появиться новые. Они и появились. Вот почему эти фонды так быстро исчезли.

В 2009 году два политолога сообщили, что толстые хвосты также характерны для распределения данных об интенсивности геополитических событий. Толстые хвосты как в финансах, так и в политике происходят из одного и того же источника: волновой структуры колебаний социальных настроений.

Являются ли специализированные социометры независимыми от общего социального настроения?
Из паттернов цен на фондовом рынке мы делаем вывод, что общее настроение общества колеблется в соответствии с волнами Эллиотта. Мы также наблюдаем, что цены на спекулятивно торгуемых рынках, которые не отслеживают общее социальное настроение, также колеблются в соответствии с волнами Эллиотта. Определенные нефинансовые социальные действия, некоторые из которых описаны в «Социономических исследованиях общества и культуры» (2017), также делают это. Является ли разница между этими двумя видами стадности качественной или просто количественной? Разделяют ли люди несколько видов настроения, когда они являются частью нескольких стад, или стадность представляет собой автономный процесс, который относится ко многим видам деятельности, но управляется социальным настроением только иногда?

На сегодняшний день социономическая теория тщательно разграничивает модели ценообразования, наблюдаемые на множестве финансовых рынков, и динамику общего социального настроения, которое надежно регулирует колебания только на фондовом рынке. Существуют четыре причины для такой позиции:

● Культурные тенденции последовательно коррелируют с фондовым рынком, как показано в главе 10 «СТЭ». Я не знаю культурных тенденций, хорошо коррелирующих с тенденциями на финансовых рынках, которые движутся независимо от фондового рынка.
● Изменения цен на облигации, драгоценные металлы, сырьевые товары и валюты не отслеживаются на фондовом рынке, что свидетельствует о значительной степени независимости от фондового рынка.
● Тенденции на многих финансовых рынках кажутся совершенно независимыми друг от друга. Я обнаружил, что так называемый межрыночный анализ – «если рынок X делает это, то рынок Y должен делать то» - ненадежен. Какое-то время рынки могут двигаться в одном и том же или противоположном направлении, но такие корреляции (за исключением корреляций между близкими родственниками, такими как золото и серебро) всегда в конце концов испаряются. (См., например, рис. 8 в главе 2 «СТЭ».) Всякий раз, когда я ловлю себя на мысли, что два рынка должны «иметь смысл» по отношению друг к другу, я бью себя по лицу, чтобы протрезветь. Конечно, я почти всегда могу придумать соответствующую историю; это то, что делают все.
● Колебания в других видах социальной деятельности также кажутся независимыми друг от друга. Как отмечено в Главе 7 «СТЭ», динамика отдельных волн Эллиотта регулирует совокупную активность людей, которые курят сигареты, вступают в профсоюзы или торгуют рабами. Они, несомненно, регулируют и многие другие социальные мероприятия.

Сочетание этих эмпирических наблюдений приводит к выводу, что стадность и/или разделение настроения могут происходить независимо от колебаний общего социального настроения и его показателя - фондового рынка.


Тем не менее, мы могли бы, по крайней мере, допустить возможность существования сложной взаимосвязи между всеми этими наборами волн, координируемыми тонкими атрибутами общего социального настроения, которые нам еще предстоит обнаружить. Эта возможность подтверждается тем фактом, что некоторые инвестиционные позиции, такие как сырьевые товары, как правило, бездействуют во время восходящих импульсных волн (т. е. бычьих рынков в отличие от медвежьих) на фондовом рынке и растут во время корректирующих волн на фондовом рынке. Иногда они сильно падают во время снижения в начале или в конце коррекций фондового рынка. Цены на Dow/PPI и нефть следовали этому описанию в течение более столетия, как показано на рисунке 1. Взаимодействие между этими двумя рынками не связано с шоковой системой, поскольку ни одно правило не регулирует ценовые направления двух рынков на любой шкале измерения. Это танец между двумя волнами Эллиотта.

Драгоценные металлы имеют тенденцию двигаться в согласии с товарами, но не идеально. На их предыдущем крупном бычьем рынке два сектора достигли пика в разное время, в 1980 и 1981 годах, соответственно. В последнее время сырьевые товары достигли максимума в 2008 году, а металлы возобновили рост в 2011 году. Тем не менее, несколько гармонично, металлы достигли вершины в последний полный год снижения цен на недвижимость и в том же году, когда DJIA достиг дна в первом снижении в рамках своего нового восходящего тренда. Эти два рынка показали, что социальные настроения в то время были близки к негативному экстремуму, достигнутому на дне 2009 года.

Что касается других альтернативных инвестиций, то два крупнейших бума в сфере недвижимости прошлого века закончились почти одновременно в рамках волновой модели фондового рынка. Общенациональный земельный бум, как известно, прекратился и обратился вспять в 1925-1966 годах, а более недавняя национальная мания недвижимости остановилась и обратилась вспять в 2005-2006 годах. В обоих случаях разворот произошел между пиком волны 3 и концом волны 4 внутри большой волны V на фондовом рынке. (Не показано; но вы можете определить положение этих волновых меток, изучив рисунок 3 в главе 23 «СТЭ».)

Вопрос в том, связаны ли все волны социальной активности Эллиотта с независимой динамикой стадности и/или обмена настроениями, или общее социальное настроение каким-то образом регулирует взаимодействие между ними? Последняя мысль ведет к глубоким размышлениям, но не обязательно к истине. Понятие единого причинно-следственного источника ставит под вопрос тот факт, что противоречивые нюансы поведения на этих рынках проявляются в меньшей степени. Например, на фондовых медвежьих рынках иногда колебания цен на сырьевые товары были в основном отрицательными, как это произошло в 1970-е годы, а иногда они колебались в основном положительно, как это произошло в 2002-2011 годах. Это различие может быть связано с некоторыми надежными изменяющимися отношениями, о которых мы не знаем. Но бритва Оккама требует, чтобы мы по умолчанию приписали его существенной независимости двух секторов.

Детализация возможных взаимосвязей различных рынков на все более низких уровнях будет становиться все более сложной фрактальной формой. Попытка полностью обрисовать любую такую великую формулу, безусловно, за пределами моих возможностей и может даже быть недоступной. Возможно, будущие социономисты примут вызов.До этого времени наиболее экономным теоретическим утверждением, которое также обеспечивает наиболее чистый способ прогнозирования рыночных тенденций, остается то, что каждая социальная деятельность или финансовый рынок, который отображает волны Эллиотта, является динамически независимой и должна анализироваться в соответствии со своими собственными волнами. Прекрасный пример именно такого упражнения описан в главе 22 «СТЭ».

Поскольку все финансовые рынки, по большей части, колеблются в соответствии с волнами Эллиотта так же, как и акции, что-то идентичное должно отвечать за колебания каждого рынка. Остается вопрос, является ли это чем-то стадным инстинктом, разделением настроения или их комбинацией. Мы остаемся в неведении относительно точных деталей когнитивных процессов, связанных со стадностью и разделением настроения. Но мы можем развить некоторые предположения.

Животная и человеческая стадность
Собака будет неоднократно смотреть на своего хозяина, постоянно ища подсказки, что делать. Хозяин - вожак, а собака - стайное животное. Участники финансовых рынков делают нечто подобное. Они постоянно наблюдают за своими товарищами, выискивая подсказки, что делать. Однако, поскольку ни один лидер на самом деле не устанавливает курс рынков, последователи отсылают друг друга в никуда, позволяя возникнуть социальному настроению как атрибуту группы.

Человеческий обмен настроениями и финансовая стадность отличаются от стадности у животных. Животные стадны, но только некоторые виды животных, похоже, разделяют настроение, и, по-видимому, никакие группы животных не изменяют фрактально свое выражение настроений или оценку вещей. Волновой паттерн колебаний социальных настроений Эллиотта также регулирует периоды технического прогресса и регресса человеческих обществ, которые животные не испытывают.

Целостность социономической теории не покоится на идее стадности в ее отношении к популяциям животных. Это не отправная точка социономики, и социономическая теория не была бы отвергнута, если бы однажды было доказано, что животные стадные инстинкты не связаны с человеческим разделением настроения. Стадность, на которую ссылается социономика, - это любые социальные действия, вытекающие из социального настроения и/или колеблющиеся в волнах Эллиотта.

Две эволюционные возможности
Как эволюция привела к социономической причинности? Я могу предположить две возможности.
Одна из возможностей заключается в том, что люди развивались таким образом, что стадные импульсы наших предков-животных превращались в импульс для участия в обмене настроениями, что придает им дополнительное свойство фрактальной флуктуации. Согласно этому варианту, единый процесс разделения настроения регулирует всю социономическую причинность.

Другая возможность заключается в том, что люди унаследовали примитивные стадные импульсы животных, но эволюционировали, чтобы развить независимую способность к разделению настроения, которая начала регулировать стадные импульсы. В рамках этого варианта оба потенциала взаимодействуют в процессе социально-экономической причинности.

Если, как мы подозреваем, животные не участвуют в волнах социального настроения Эллиотта, такое участие должно было появиться только во время человеческой эволюции, не раньше. Поскольку по обоим этим предложенным эволюционным путям обмен настроениями произошел в конце эволюционного процесса, именно обмен настроениями, а не стадный инстинкт инициирует участие людей в волнах Эллиотта. Присутствие волн Эллиотта во всех вышеупомянутых случаях, в свою очередь, говорит о том, что все люди могут участвовать одновременно в нескольких отдельных процессах с обменом настроением. Таким образом, термины «групповое настроение» и «рыночное настроение» могут применяться отдельно ко всем типам некоррелированных социальных тенденций и финансовых рынков. Согласно этой логической цепочке общее социальное настроение должно отличаться только количественно, а не качественно от более узко разделяемых настроений. Термин «социальное настроение» все еще может относиться к настроению всего общества, но тогда оно должно называться «общим социальным настроением», когда мы обсуждаем его вместе с меньшими примерами группового настроения или рыночного настроения, колебания которых синхронизированы по-разному.

Идея о том, что волны общих настроений Эллиотта - а не просто динамика стадных импульсов - являются ментальными драйверами и первичными формирователями множества наборов социальных действий, объясняет, почему люди так маниакально восприняли бычьи аргументы в отношении недвижимости в 2005-2006 годах, нефти в 2006-2008 годах и золота в 2009-2011 годах. Крайность бычьего рвения спекулянтов на пиках этих рынков не соответствует простому стадному инстинкту, сопровождающему достижения всего лишь нескольких лет, но хорошо подходит для трех рынков, которые достигли пиков тенденций настроения, длившихся почти столетие, на что уже давно указывал наш волновой анализ (см. главу 22 «СТЭ»). Другими словами, для достижения высокого уровня увлеченности рынками требовался обмен настроениями на пиковой высшей ступени степени суперцикла, чтобы добиться высокого уровня увлеченности доказательствами. Похоже, что стадность сама по себе, особенно в отношении животных, не объясняет этих количественных крайностей.

Может показаться странным, что человек может разделять несколько настроений одновременно с несколькими группами. Но эффект от этой способности проявляется постоянно, как, например, когда один спекулянт агрессивно покупает на одном рынке и выходит с другого, выражая одинаково страстные позитивные и негативные чувства к ним соответственно.

Также может показаться странным, что люди могут в полной мере участвовать в тенденциях социального настроения, которые начались еще до их рождения. Но, как поэтически продемонстрирована статья о спортивной команде, процитированная в начале главы 13 «Волнового принципа социального поведения людей», люди могут воспринимать длительные культурные тенденции и истории других людей, как если бы они жили ими. В рамках целостной причинно-следственной структуры социономики (см. главы 6 и 37 «СТЭ») вполне логично, что они это делают.

Моделирование однопроцессной версии
При объяснении социономической причинности мы в настоящее время используем термин «стадный импульс» для обозначения ментальной мотивации, «подчиняющийся паттернам обмен настроениями» - для обозначения ее регулятора, а «стадность» - для обозначения результирующей физической активности. Если когда-либо будет доказано, что социономическая причинность включает только один процесс, который произошел, когда стадный инстинкт у животных эволюционировал в обмен настроениями у людей, социономическая теория станет использовать только термины «подчиняющийся паттернам обмен настроениями» для ментального мотивационного аспекта социономической причинности и «стадность» для аспекта действия.
Идея о том, что обмен настроениями - это человеческая стадность, теоретически аккуратна. С другой стороны, идея двух независимых, но интегрированных процессов, нового, построенного в стороне от старого, кажется более совместимой с беспорядочным ходом эволюции. Возможно, будущие неврологические исследования на животных и людях разрешат этот вопрос. В завершение этого обсуждения предлагаем вам идеи Кеннета Олсена о теоретических атрибутах второго варианта:

Моделирование двухпроцессной версии (Кеннет Р. Олсен)

Стадность и социальное настроение - две центральные конструкции в социономике. И то и другое - бессознательные, нерациональные, эндогенно обусловленные процессы, которые действуют непрерывно.

Точная связь между стадностью и социальным настроением в настоящее время влечет за собой некоторую неопределенность. Концептуальная ясность возникла бы в результате рассмотрения того, что ни социальное настроение, ни стадность не вызывают и не предрасполагают друг друга, а, напротив, являются двумя независимыми процессами, которые взаимодействуют для создания моделей поведения в масштабах всего общества.

Процесс стадности гарантирует, что люди будут действовать согласованно, но сам по себе не создает социального настроения и не определяет течения и характера поведения. Социальное настроение - это руль, который задает направление стадному поведению.

Стадность присутствует всегда, будь то у животных, которые объединяются в стаи, или у людей, которые проявляют коллективные действия. Но конкретные действия стада различны, так как стая животных может спокойно пастись вместе, а затем в ужасе разбегаться. Точно так же социальное настроение присутствует всегда, но его течение меняется.

Социальное настроение, вероятно, варьируется по двум основным параметрам, которые были обнаружены при изучении настроения людей. Доказательства подтверждают наличие влиятельной двумерной модели эмоций (Рассел, 1980; Фельдман, Барретт и Рассел, 1998, 1999). Одним из аспектов является валентность: удовольствие против неудовольствия или приятные эмоции против неприятных (также называемые гедонической ценностью). Другое измерение - это уровень возбуждения: высокое по сравнению с низким или активное по сравнению с неактивным. Это измерение отражает степень аффективной интенсивности и энергии. Согласно Расселу (2003), комбинация параметров валентности и возбуждения, называемая основным эффектом, описывает настроение и присутствует всегда.

Таким образом, валентность социального настроения определяет направление (положительное или отрицательное) социального настроения, а уровень возбуждения определяет интенсивность социального настроения. Например, настроение с отрицательной валентностью плюс высокое возбуждение было бы характерно для рушащегося финансового рынка.

Паттерн волн Эллиотта, присутствующий во многих формах коллективного поведения, может возникать в результате взаимодействия социальных настроений и стадности. Другая возможность заключается в том, что волны Эллиотта относятся только к социальному настроению, но не к стадности. Таким образом, только валентность и интенсивность настроения могут определять, как выражается стадность. Для изучения этих возможностей необходимы дальнейшие исследования.

В контролируемом эксперименте можно было бы проверить связь между стадностью и настроением в группе людей. Стадность отдельных лиц была измерена в лабораторных условиях (Смит, Суханек и Вилльямс, 1988), а также существуют доступные показатели самооценки настроения, такие как широко используемая шкала позитивного и негативного аффекта (PANAS). Расширение этого исследования поможет нам узнать, взаимодействуют ли эти два процесса и как они порождают богатые, разнообразные измерения человеческого социального опыта.